Browse by Category

    Интервью Мэт Хоффман - Момент истинного ВМХ

    Интервью Мэт Хоффман - Момент истинного ВМХ
    18 нояб
    2015
    Введение.

    Это был четверг, вечерний Оклахома-Сити, город в глубине Библейского пояса Америки, окружённого огромными пустынями. Я тихо сидел в баре, ожидая встречи с самым известным ВМХ-райдером всех времен. Прошло немного времени и вот, наконец, я за столом с самим Мэтом Хоффманом (!!!) - райдером прошлого и настоящего. Я смеялся над его шутками, которые слушал лишь наполовину - мои мысли находились где-то в другом месте. Я не мог расслабиться. Волнение полностью охватило меня. Никогда прежде я не чувствовал себя так тревожно из-за встречи с кем-либо. Я сомневался во всём. Смогу ли я сделать с ним фото? А они мне вообще нужны? Он все ещё катается? Что осталось от его мозга после стольких падений на голову? Как долго мы сможем здесь побыть? Смогу ли я сформулировать хоть какое-нибудь предложение? Я в полной мере понимаю важность интервью с ТАКИМ райдером, и поэтому меня это все пугает еще больше.

    Я помню, как он вошел в бар:  Мэт Кондор Хоффман - человек, который заново открыл фристайл, когда был всего лишь подростком, он первым взял хэндрейл, придумал и поставил флэйр, первым сделал 900 и придумал более 100 трюков (!!!), человек, который устроил революцию в конструировании ВМХ, подверг сомнению все предвзятые мысли о том, что было невозможно. Благодаря ему ВМХ оставался жив в тёмные 90-е, он побеждал на контестах, которые в итоге проложили путь для Х-Геймс. Люди называют Мэта отцом экстремальных видов спорта, и тем не менее, этот человек вошёл в бар с опущенной головой, его взгляд был устремлён куда-то в пол, и непонятно как он вообще нашёл путь в бар. Его одежда потрепана, у него седая борода и неопрятный вид - простой скромный мужик. Его полу парализованная правая рука висит, она словно отключена от его тела. Он выглядит худым, но сильным, как стареющий человек, который пережил несколько долгих зим где-то на северном полюсе. Он  заказывает выпить и вытаскивает бумажник.

    Бар был в традиционном американском стиле: пыльный и тёмный, я даже сказал бы, что он был мрачным. Еда жирная и дешёвая, официантка вечно жует жвачку и пробует пошутить, неудачно. Это вам не гламурный голливудский дворец, в котором вы могли бы ожидать увидеть отца ВМХ. Бар полон жителей Оклахомы и, понимают ли они это или нет, каждый человек в этом баре: от механика, сидевшего в комбинезоне, до мексиканского повара, работавшего на кухне, они все видели Мэта по телевизору, проходили мимо его игрушечных фигурок в супермаркете, видели газету с Мэтом, его фото было на обложке коробки молока, играли в его компьютерную игру или видели его в фильмах Jackass. Мэт Хоффман является американской иконой, одним из суперзвёзд, которые cделали огромные шаги из своих  «песочниц» на заднем дворе до мировой славы наравне с Тони Хоукоми, Трэвисом Пастраной. Но здесь и сейчас он просто сидит и попивает Гиннесс вместе со мной.

    В перерывах между напитками и воспоминаниями о старой дружбе мне удалось задать ему несколько вопросов. Его ответы короткие, веселые и безупречные. И это логично, ведь Мэт более 25 лет давал интервью для МТV, ЕSPN и других монстров медиа. И, кажется, все эти интервью были наполнены рассказами о его многочисленных сломанных костях, бесчисленных сотрясений и операций. Оно и понятно, ведь именно это питало интерес широкой публики. Но несмотря на это, Мэт даже написал книгу и выпустил фильм The Birth of Big Air. И то и другое рассказывает о жизни Мэта, хотя, некоторые вопросы о нем остаются без ответа и по сей день.

    За последние два десятилетия Мэт принял немало весомых решений, которые изменили ход истории ВМХ и повлияли на то, какой ВМХ сейчас. Это были решения, которые иногда не получали одобрения со стороны ВМХ сообщества, и, как следствие, эти решения сыграли с репутацией Мэта злую шутку. Он стал тем человеком, которого обычно воспринимают, как желающего собственной смерти, что обычному человеку понять очень не просто. И несмотря на все это, Мэт никогда не получал больших наград, хотя он их, конечно, заслуживал. Но Мэту было достаточно того, что он имел, он усердно трудился и развивался. 

    Последние несколько недель Мэт говорил о тёмных сторонах своей жизни, в которые мало кого посвящал, и прямо-таки открыл душу в своих рассказах - некоторые вдохновляли, а некоторые темы были довольно болезненными, но они повлияли на его жизнь и на историю ВМХ.

    Дом мечты.

    Я организовал интервью с Мэтом одним холодным вечером в его новом доме в Оклахома-Сити на краю обширных пустынных равнин. Еще далекий от завершения, его новый дом был скорее похож стройплощадку. Дом, ранее принадлежавший какому-то наркоману, был весь выпотрошенный:  множество разноцветных проводов свисали с потолка, некоторые стены были снесены из-за большого количества дыр от пуль, оставленных предыдущим владельцем. 

    Мэт приносит два грязных старых пластиковых стула, и мы садимся в комнате без стен, я включаю диктофон, и Мэт тут же исчезает, но лишь затем, чтобы принести что-нибудь выпить. Я сижу там и пытаюсь придумать несколько хороших вопросов, но нервничаю и не знаю, как он будет реагировать на более деликатные вопросы, которые я нацарапал на своей руке. Я осматриваю его хаотичную стройплощадку в доме: место словно необитаемо, ничего не закончено, только протянут 200-метровый тросс от дерева до огромной верт рампы. Я спрашиваю его: «Зачем?» - Мэт отвечает: "Да верт рампа единственная причина, почему я здесь, это то, что привело меня сюда". Мэт потягивая мне бутылку Гиннесса и смеётся над тем, в  каком состоянии его новый дом. Пока его новый дом не будет закончен, Мэт и его семья будут жить в нескольких милях дальше по улице в своём старом доме. В этой местности они похожи на изгоев.  Изгоев богатого закрытого сообщества с нормами и правилами, которые, по словам Мэта, является местом "лицемерной демократии". Каждую прогулку эта улица «украшена» дорогими автомобилями, и повсюду стоят эти до тошноты патриотические американские флагштоки. И только дом Мэта выделается из общей картины. Возле него стоит вызывающая огромная верт рампа, которая раздражает консервативных соседей этой улицы. Старый дом Мэта полон исторических ВМХ реликвий из его прошлого, а гараж представляет собой некий ВМХ музей. Пыльный ассортимент старых трофеев AFA валяются рядом с какими-то удобрениями, а старые хромированные рамы стоят бок о бок со ржавыми граблями. Большое количество каких-то деталей от неудачно приземленных летательных машин, пластиковый скутер ребенка опирается на редкую модель Харли Дэвидсона. Каждый объект в этом гараже может рассказать историю и дает представление о жизни Мэта в качестве ВМХ легенды, смельчака или просто отца.  На полке валяется грязная фотография в рамке, подписанная Кэмерон Диаз. Старые шлемы Мэта лежат бок о бок, в которых по иронии судьбы появились гнезда с птичьими яйцами, тут же его первая защита туловища лежит рядом с многочисленными изобретениями, которые так никогда и не дошли до производства. Среди них был, например, гироротер с «замком», благодаря которому можно было бы остановить вращение велосипеда в середине полета, а ниже лежит бамбуковая рама.  Его чердак слишком полон истории: медали за победы на Х-Геймс расположены рядом с раздолбанной хромированной рамой, на которой он поставил свой первый в мире флэйр в Великобритании. Весь этот дом был наполнен самыми важными вещами для Мэта Хоффмана, кроме одной – его любимая верт-рампа стояла на улице.

    мэт3

    " Это был дом моей мечты. Я жил там в течение восьми лет со своей семьей. У меня была своя верт рампа, и мои дети Джети Джианна учились кататься в ней, вся моя жизнь состояла словно из одного сюрреалистичного момента за другим, но это было действительно удивительно. Тогда мои соседи сказали мне, что я якобы, не могу катать в своей рампе. Вы хотите сказать мне, что я не могу разделить удовольствие от катания со своими детьми?! В то время у меня было больше свободы, чем у кого-либо ещё".

    Жизнь Мэта не такая, как у всех, очень независима, без особого учета того, что делают другие и какие решения принимают. Он на всё смотрит со своей точки зрения. Он тот человек, который готов шагнуть в неизвестность, прогрессивный и свободомыслящий; он истинно верит в то, что нет ничего невозможного. Это качество в нём объясняет его уникальные достижения в жизни и почему он планирует построить взлетно-посадочную полосу на крыше своего нового дома, чтобы улетать с неё на своём параплане. Даже к строительству своего дома он подошел необычным способом: «Этот дом является игровой площадкой в процессе становления. Она отражает мою жизнь во многих отношениях. Строительство этого дома это как, когда мы впервые построили большую рампу. Мы не знали, возможно ли это, но мы построили её и выяснили, что да, это вполне возможно. Ох уж этот странный мир строительства - вы должны нанять дизайнера, архитектора, инженера, а они потом еще наймут подрядчиков для строительства самого дома. Я был в ах*е - почему бы мне просто не найти кого-нибудь, чтобы они построили мой дом, как хочу я? Нах*й всех этих ненужных людей. И тогда я вспомнил про друзей из Наго. Я должен сказать, что все эти ребята помогали строить именно то, что я хотел, и мне не пришлось делать это в одиночку.»

    Оставляя Харо.

    Перед тем, как Мэт организовал Hoffman Bikes, он катал, как любитель за Skyway, а позже, как профессионал для Наго, о котором в детстве Мэт мог лишь мечтать.  Многие были бы довольны жизнью Мэта, как про-райдера, который зарабатывает $50000 в год с кое-какими обязанностями и с кучей времени для катания. Однако, Мэт никогда не был удовлетворен своим катанием, он всегда хотел делать что-то больше для ВМХ, чем просто кататься. 

    «Когда Боб Харо оставил компанию в 87, я всё ещё был там и в 88, и 89. Теперь эта компания была Джима Фордеса, а Джим хотел делать деньги.  Эти люди не знали, куда они идут с Наго, они не знали, как и что изобретать. Да и Наго не собирались изобретать, они думали только о росте компании и своих кошельков, а я хотел именно изобретать. Благодаря мне у Наго появились башгуарды и пеги, выходящие из вилки. Это были мои проекты. Я пытался делать новые вещи для Наго, но когда изобретенная мною деталь добиралась до производства, это уже было совсем не то, что я придумал. Я получал травмы чуть ли не ежедневно, и в основном из-за деталей плохого качества.  Я мог бы остаться в Наго, и это было бы легче, но тогда я бы никогда не получил того, во что верил. Мне всегда приходилось бы идти на компромисс, а я никогда в ВМХ не шёл на компромисс, я начал катать на ВМХ, чтобы мечтать и осуществлять мечты, и я храню эту идею несмотря ни на что".

    Цирковое образование.

    Недовольный тем, что у Наго отсутствует желание развивать детали для фристайла, Мэт оставил Наго, всю финансовую поддержку и свободу. Этот шаг должен был быть первым из длинного списка важных решений Мэта, сделанных на протяжении всей своей жизни, мотивацией которых были не выгоды и блага для себя, а то, что будет лучше для ВМХ.

    Будучи еще необразованным подростком, Мэт организовал Hoffman Bikes. В том возрасте, когда большинство юнцов сосредоточены на потери девственности и пытаются сдать экзамен для получения водительских прав. Мэт же с головой окунулся в политику и финансовые трудности ВМХ индустрии, он был абсолютно неподготовленный, его толкала лишь страсть к прогрессу и то, что он так любит.

    "ОБЫЧНО МЭТ ПОЛУЧАЛ ТРАВМЫ ИЗ-ЗА ПЛОХИХ ДЕТАЛЕЙ, КОТОРЫЕ НЕ ВЫДЕРЖИВАЛИ БОЛЬШИХ НАГРУЗОК, ОН ЛОМАЛ РАМЫ ЧАЩЕ, ЧЕМ ПРОКАЛЫВАЛ КОЛЕСА."

    «Я начал делать проекты (демо-шоу, например) в шоу-бизнесе, когда мне было еще 17 лет. И это немного легче, ведь когда ты оказываешь лишь некую услугу, а я оказывал именно услугу, то тебе за нее сразу платят деньги. Я заключаю сделку с вами прямо здесь и сейчас, и все в плюсе. Но когда вы занимаетесь производством велосипедов, вы имеете просто сумасшедший бизнес, который охватывает огромное множество областей: маркетинг, проектирование, производство, инновации, в которых приходится угадывать, какой же цвет хочет клиент и т.д. и т.п. Я начал это дело в 17 лет, и у меня был просто бизнес, но когда появился Hoffman Bikes, то это было больше похоже на цирк. Это стало для меня хорошим опытом и образованием. Цирковым образованием. 

    В то время Мэт катапультировал прогресс фристайла на поразительную высоту. Он летал на фигурах все выше, делал вращений все больше, количество трюков становилось запредельным, но вместе с тем и травм становилось все больше. Обычно Мэт получал травмы из-за плохих деталей, которые не выдерживали больших нагрузок, он ломал рамы чаще, чем прокалывал колеса. Технологии отставали от прогрессивного катания, и велосипеды перестали соответствовать своим целям. Освободившись от ограничений, которые накладывались на Мэта компанией Харо, парень смог посвятить себя созданию революционно нового фристайлового байка. 

    мэт2

    «Линн Кестен делал для меня первый прототим рамы Condor. А Майк Девит, который работал в SE Racing, сделал другую раму – PK Ripper. Она была очень красивой: каждый ее сварной шов был действительно продуман и сделан качественно. Мне очень повезло, что Майк Девит и Линн Кестен решили помочь мне. Я был довольно в затруднительном положении, потому что я не знал о производстве деталей и велосипедов ровным счетом ничего, но я все равно говорил Майку и Линну, что рули 0.49мм в толщину нужно было делать 1.25 или даже 1.5мм толщиной, потому что им совершенно не хватало запаса прочности. Но они мне всегда говорили что-то вроде: «Не-не-не, чувак, куда тебе такой, это же бред, тебе такое точно не нужно», на что я отвечал: «У меня постоянно ломаются рули, и всегда в одном месте, так что мне лучше знать, какой мне нужен руль». Это было таааак трудно – заставить людей делать те вещи, которые нужно было делать.»

    В итоге, молодой Мэт Хоффман разработал легендарную раму Condor благодаря многолетнему опыту Кестена и Девита, их знаниям о наиболее слабых местах в конструкции велосипеда. А Мэт проверял их «знания» на своей шкуре. 

    «Мы просто взяли велосипед и изучили каждую его часть, чтобы узнать самые слабые стороны его конструкции. Нам это было очень важно, а особенно мне, ведь я меньше всего хотел видеть, как мои друзья ломают шеи из-за плохих деталей.»

    Желая обрести независимость, чтобы создавать самые лучшие велосипеды, Мэт открыл первый в истории завод внутри страны для компании именно ВМХ фристайла. Идея завода была определенным нововведением Мэта. Если для мира рейсинга это было обычным делом, то вот во фристайле, тем более для небольшой компании, это было дико и ново, к тому же, было это задолго до S&M и STANDART. И, несмотря на это, казалось, что Мэт, со своей мастерской упускали из виду тот факт, что можно было взять кредит для организации такого предприятия, как завод.. Я спросил Мэта, как он к этому относится, он дал мне короткий и честный ответ: «Я никогда не хотел брать кредит. Я хочу взять пива, ты будешь?" А затем он уходит в темноту в сторону своей полу достроенной кухни. 

    Тайвань.

    Запустили производство, и Мэт получил в свои объятия практически велосипедную лабораторию, в которой он мог претворить в жизнь любую мечту связанную с конструкцией байка, и зная Мэта вы должны понимать, что идей у него было предостаточно. Со временем Мэт усовершенствовал свою про-модельную раму Condor и остальные запчасти, правда теперь это был целый производственный процесс, и это расстраивало Мэта, ведь у него на заводе работали ребята, которых нашли другие ребята, и работали они за гроши, а потому, мягко говоря, не очень: производство было очень медленным и ненадежным, вечные задержки, потери клиентов и заказов. В результате всего этого Мэт и его завод сводили концы с концами. Но Мэт хотел поднять уровень качества деталей, и поэтому он стал смотреть за пределы родной страны. Позже он пришел к очень важному решению, которое изменило всю индустрию ВМХ навсегда…

    «В Оклахоме я купил один завод, который обошёлся мне в 1700 баксов, и у меня там был токарный станок, за который мне пришлось выложить 2300 баксов, плюс три самых дешевых сварочных аппарата. Все это было у меня в распоряжении, я это мог использовать сколько угодно, а потому было не страшно допускать конструктивные ошибки: мы могли креативить. Но вы ведь хотите, чтобы на вашем байке все было в лучшем виде, чтобы были ровные, аккуратные швы и т.д. и т.п. И тогда я начал искать место, где это было возможно претворить в жизнь. Я остановился на стране другого континента – на Тайване. Там были огромные заводы, которые могли позволить себе многомиллионной стоимости станки, ведь Тайвань изготовляет вещей на весь мир. Тогда нужно было найти лишь только материал, из которого все это можно было изготовить, и через какое-то время мы привезли Японскую сталь (4130 Chromoly)  на один из тайваньских заводов. Они начинают изготовлять то, что ты нарисовал, ты наблюдаешь за тем, как сварщики управляются с аргонодуговой сваркой, комментируешь и доводишь до ума некоторые недочеты, а потом получаешь куда более качественный продукт, нежели в Оклахоме. Теперь мне не нужно ждать 200 рам шесть месяцев. Как это должно было сейчас быть. Но мне пришлось нередко летать туда и учить Тайвань, как производить велосипеды, которым мне приходится доверять свою жизнь".

    "ВСЮ СВОЮ ЖИЗНЬ Я ПРИНИМАЛ РЕШЕНИЯ В ИНТЕРЕСАХ ВМХ, А ПОТОМ МНЕ ПРИШЛОСЬ СМОТРЕТЬ НА ТО, КАК ЭТИ РЕШЕНИЯ РАЗРУШАЮТ МОЮ РЕПУТАЦИЮ..."

    В то время Мэт упорно трудился, чтобы научить тайванских производителей делать прочные, надежные и качественные рамы. Дело в том, что отношение к Тайваню было очень сомнительным, ведь первыми, кто начал пользоваться услугами Азии стали компании Мангус и ГТ, которые совершенно не стремились делать качественную продукцию. ВМХ сообщество всей страны воспринимало клеймо "сделано в Тайване", как нечто ненадежное, слабое и нестоящее, и куда проще было бы лепить на рамы "сделано в США" даже если они не соответствовали требуемым нуждам. Сложности добавлял тот факт, что солидные компаний той эпохи Standart и S&M говорили о своей продукции с гордостью, потому что они были сделаны на родине в США. А ведь Хоффман Байкс начинали именно с этого. К большому разочарованию Мэта, ВМХ сообщество было крайне сложно убедить в том, что качество рам, изготовленных в Тайване из отличного материала на высоко технологичном оборудовании будет столь же хорошее (если не лучше), как и у рам, изготовленных в Оклахоме в кустарных мастерских на старых станках, эксплуатируемых бывшими зеками. Это было так, словно старая маркетинговая тактика Мэта сыграла с ним злую шутку, ведь она гордо гласила о том, что у них (Хоффман Байкс) лучшее качество, потому что их запчасти сделаны в США. В ВМХ возник патриотичный миф, только  теперь уже Мэт точно не мог этому радоваться.  Все считали, что у Хоффман Байкс упал уровень их продукции. Со своей репутацией и делами, с которыми было не все так здорово, Мэт подвергался жёсткой критике.

    мэт10

    «О, Боже, меня ведь до сих пор расстреливают из зенитной артиллерии недовольства по этому поводу, а ведь на самом деле я это делал совершенно не для того, о чем все думали. Это что-то вроде «Ну, хорошо, чувак, прости меня, прости за то, что я самый мудак из всех чудаков на твоем районе, признаю это». В то время, как на самом деле я даже не живу на его районе. Всё, что я делал и делаю было во имя развития того, во что верю я, а не он…И все же это было отстойно. Всю свою жизнь я принимал решения в интересах ВМХ, а потом мне пришлось смотреть на то, как эти решения разрушают мою репутацию, и не только мою. Я должен был сделать много того, что люди считали плохими решениями".

    В начале 90-х имя Хоффман Байкс было синонимом прочности и высокого качеству. Эта репутация была построена на успехе рамы Кондор и вилке Суперфорк. Супервилка делалась в Оклахоме, и у нее было такое название, потому что она была тяжелой, но в то же время не убиваемой. Вэпоху, когда прочность имела наибольшее значение это делало вилку самой продаваемой. К сожалению, за перемещение производства из Оклахомы в Тайвань пришлось заплатить. Первая партия супервилок, сделанная в Тайване была заметно слабее, чем раньше. Последствия оказались весьма разрушительными для репутации Суперфорк, и так же губительными для репутации Хоффман Байкс. Не зная, как он будет реагировать, я всё равно спросил Мэта, помнит ли он что произошло. Мэт сделал паузу, вспоминал о чём-то и глядел в воздух с разочарованным видом, но затем быстро пожал плечами, подумав о своём разочаровании с усмешкой, собрался с мыслями и продолжил рассказывать о своей позиции.

    "То, что вы делаете в интересах компании и продукции далеко не всегда хорошо для вашей репутации. Да, это отняло немного времени. Да, Суперфорк не отличалась прочностью, но это потому, что тайванцы использовали неправильный материал, и это как бы логично: используешь херовый материал - получается херня. Тем не менее, вилку сделал я, ну а кто-то испортил её производство, и я не хотел, чтобы кто-то из-за этого получил травму. Мне очень жаль, если кто-то из-за этого получил травму, я помню, что-то происходило с «супервилками» в течение какого-то времени, но я уверен, что мы позаботились о том, чтобы ничего ни с кем не случилось, ведь мы дали им новые, и когда  мы раздали людям новые вилки... было трудно по-прежнему «держать двери открытыми». Но это всё бизнес. Хватит говорить о нём, о тех, кто пытался его делать. Хватит говорить о деньгах"

    Мэт снова делает паузу, полагая, что мы закончили о бизнесе, и поглаживает бороду, как будто он пытается осмыслить всё это...

    мэт5

    "Я катаюсь на ВМХ чисто для себя, но когда у вас есть бизнес, его вы делаете ещё и для всех остальных. Чтобы сохранять свой бизнес на плаву, вы должны понимать абсолютно всё. В те времена моей жизни я просто думал о том, что же будет самым лучшим для нашего спорта ".

    Почти через два десятилетия после того, как Мэт, всё-таки смог связаться с Дальним Востоком очень мало рам по-прежнему производится в США. Подавляющее большинство высококлассных рам и запчастей делаются в Тайване. Цены на велосипеды упали, ВМХ рынок смог расшириться, и качество даже самых дешевых комплитов значительно улучшилось, что сделало ВМХ более доступным для детей. Не смотря на то, что такие фирмы, как Мангус и ГТ в своё время показывали, что на Тайване можно делать лишь дешёвые и низкокачественные велики, Мэт доказал, что на самом деле в Тайване так же возможно производство и высококлассных ВМХ рам и запчастей. Первой компанией, которая шагнула в неизвестность, проделала тяжелейшую работу, рисковала своей репутацией и принимала неизбежные ошибки и критику на свои плечи оказалась Хоффман Байкс. Жесткие уроки, извлеченные Мэтом и Хоффман Байкс позволили проложить путь для всей ВМХ промышленности благодаря переносу производства на Дальний Восток. Хоффман Байкс создали прямо-таки тайванскую революцию, которая принесла действительно огромную выгоду. Я спросил Мэта, сожалеет ли он о каких-либо решениях, которые он принял в отношении Тайваня. И снова он делает паузу буквально секунды на размышления... Подумав о Тайване, он говорит медленно и убедительно: 

    «Я живу без сожаления... вообще. Из всего, что мне не удалось и всего того, о чем большинство людей сожалело бы, я извлекаю бесценные уроки. Только так я учусь - через неудачи. Да к черту все, я обожаю провалы!"

    Зашибая баксы.

    За несколько дней до интервью я волновался, что Мэт может посчитать вопросы, касающиеся Тайваня, слишком деликатными, и не захочет на них отвечать. Но все же, на протяжении всего разговора, не смотря на то, что эта тема затронула очень дорогостоящий и тяжелый опыт, Мэт был открыт и весел. Мэт Хоффман - один из немногих, чьи мотивы поступков отличаются от мотивов других людей. 

    "Стараясь дать людям что-то, что сделано максимально хорошо, я не получаю взамен денег. Я это не к тому, что нужно рубить бабло, я говорю о том, что, когда ты отдаешься делу всецело, то ты все-таки хочешь получить хоть что-то взамен.

    Вы не можете делать бизнес на одной лишь страсти, потому что ваша страсть - ничто для бизнеса. Я бы закрыл двери своей компании давным-давно, если бы речь шла о бизнесе. Вы не сможете заработать на ВМХ. Я занимаюсь этим в течение 20 долбаных лет, и я не могу понять, как делать деньги в ВМХ".

    мэтт хоффман 21

    Пока Мэт Хоффман бесконечно размышляет, идёт на самопожертвования ради любви к ВМХ, с его банковским счётом происходит чёрт знает что, он словно забился в угол с помутневшим рассудком, проигнорированный и забытый. А Мэт живет себе вполне комфортно, хотя, он, конечно, далёк от мультимиллионера, как о нем думали многие. И, конечно, у него никогда не было шестизначных контрактов с Ванс или документального подтверждения от Фокс для ипотеки на дом.

    Будучи независимой натурой, Мэт всегда катался только для себя, а контракты со спонсорами подписывали «дублёры» Мэта, такие как Дэйв Мирра и Трэвис Пастрана. За время, проведённое с Мэтом, он часто, конечно, с сарказмом благодарил торговцев наркотиками. Он «благодарит» наркоманов, сидящих на метамфетамине, за то, что снизилась цена на новый дом Мэта, и он «благодарен» за тот факт, что Оклахома расположена на торговом пути наркотиков из Мексики на Восточное побережье, «благодарен» бюро по борьбе с наркотиками за то, что они платят за аренду старого склада Хоффман Байкс. Мэт иногда посещает этот склад, чтобы увидеть его полным полицейских машин и огромных куч миллионов, а может и миллиардов долларов, сложенных в том месте, где раньше была рампа.  Мэт, кажется, почти гордится своей неудачей в том, что не смог получать огромную прибыль от ВМХ, и гордится этим общим недостатком ВМХ индустрии, ведь в велоспорте есть куда более прибыльные отрасли. Я спросил его, считает ли он, что отсутствие денег хорошо для ВМХ. Его ответ: "Абсолютно. Я считаю, что это очищает ВМХ от тех людей, которым нужны только деньги."

    Спад.

    В конце 80-х ВМХ был богат. Богат деньгами и правильными людьми. Но в короткий промежуток времени ВМХ "упал с пьедестала" и оказался "на улице без гроша в кармане". Продажи велосипедов были ниже некуда, журналы обанкротились, каких-либо соревнований не было вообще. Деньги и правильные люди исчезли. Мэт был, скажем так, на линии фронта этого коллапса, и он думает, что этот спад был вызван самой природой ВМХ. 

    "В 89-ом ВМХ снизил обороты. В 90-е его вообще почти не осталось. В 91-ом был просто в полной жопе. Маркетинговая промышленность, которая взялась за ВМХ, была сильнее нас. Тогда у нас не было контроля над ВМХ, он был в руках тех, кто занимался торговлей в ВМХ. ВМХ не имел фундамента, и его создание стало целью. Это было нереально..."

    До спада ВМХ был очень популярным, и даже модным видом спорта, он был на своем пике среди корпораций, где ВМХ был маркетинговым инструментом, с помощью которого можно было продвигать свою продукцию, будь то газировка, плеер или сухие завтраки. Однако Мэт всегда презирал корпоративную Америку и был рад видеть, как она отвернулась от ВМХ. Все эти несчастья в итоге стали лучшим, что случилось с ВМХ. Когда ВМХ перестал быть «в тренде», никто не мог продать свою газировку, плеер и другое дерьмо на почве ВМХ индустрии. Пришлось принять ВМХ таким, какой он есть и стать независимыми. 

    «В начале 90-х ВМХ потерял общественное внимание и корпорации оставили ВМХ загибаться. ВМХ «ушёл в подполье», продолжая существовать лишь благодаря небольшой кучке райдеров, которые начали строить прочный фундамент независимости, благодаря которому ВМХ процветает и по сей день. В попытке вдохновить новое поколение райдеров, Мэт колесил по стране и устраивал шоу в халфпайпе со своей командой, члены которой сейчас являются живыми легендами: Дэйв Мирра, Джей Мирон и Деннис МакКой. Хотя, эти годы и считаются мрачными из-за отсутствия денег, прогресс самого катания был отличный. Наверно, потому что никто не отвлекался на деньги. Некоторые считают, что это была самая чистая эпоха ВМХ."

    Именно в те годы до появления поролоновых ям и без богатых спонсоров, которые могли бы оплатить любую медицинскую страховку, Мэт расширяет границы возможного на ВМХ. Эти границы практически не изменились - большинство современных про-райдеров до сих пор не достигли того, что Мэт делал 20 лет назад в своей верт рампе возле дома.

    мэтт хоффман 13

    Конфликт.

    Находясь в вечных поисках новых рынков американский гигант спортивных СМИ под названием ESPN (создатели, к примеру, X-Games) обращают внимание на зрелищные бэкфлипы и эйры 8-ми метровой высоты. Раннее ESPN работали только с представителями баскетбола или бейсбола, но теперь они увидели перспективы нового мира экстремальных видов спорта. Из-за отсутствия знаний и большого взаимного недопонимания первая встреча ESPN с ВМХ была больше похожа на встречу Колумба с туземцами. Только здесь это была группа бизнесменов и медиа-магнатов с их дорогущими юристами, который чуть-что готовы были засудить кого угодно на сколько угодно. С другой же стороны была куча детишек с обычных улиц, которые всегда шли напролом к своей мечте, не особо заморачиваясь о чем-либо в принципе. 

    "Я ЗНАЛ, ЧТО Я ДОЛЖЕН БЫЛ РАБОТАТЬ С ESPN И ПОПЫТАЛСЯ ДАТЬ ИМ ТО, ЧТО НУЖНО. В ПРОТИВНОМ СЛУЧАЕ ОНИ МОГЛИ ПРОСТО ЗАБРАТЬ НАШ СПОРТ И... И ПРОЕ*АТЬ ЭТО ВСЕ В ПОЛЬЗУ СВОИХ ВЗГЛЯДОВ."

    "Это был первый союз между корпоративной Америкой и хардор-культурой, которому мы способствовали целых 15 лет. Это было что-то невообразимое! Но вместе с тем, существовал и определенный конфликт. Сначала ESPN были похожи на такого сурового тренера по бейсболу, который говорил нам, что делать и как жить в нашем же собственном мире. Тогда я подумал: "Постойте-ка, да я всю жизнь жил, не соблюдая ничьих правил, что за...Но я увидел силу СМИ, и я знал мощь их воздействия на массы.

    Я думал, что существовавший между нами барьер никогда не сломается, я думал, что они возьмут все, во что я верю, если я не научу их верить так, как верю я. Я знал, что я должен был работать с ESPN и попытался дать им то, что нужно. В противном случае они могли просто забрать наш спорт и...И прое*ать это все в пользу своих взглядов."

    Когда ESPN только заинтересовались ВМХ, он (ВМХ) выделялся на общем фоне очень вызывающе. В тот момент был страх, что исчезнет прежняя целостность ВМХ из-за привлечения таких огромных компаний. Будучи лицом ВМХ, Мэт выступал в качестве посредника между двумя контрастными сторонами. И вот опять, его репутация была на краю пропасти, Мэт стал объектом критики с обеих сторон.

    "Это был еще один "Тайвань". Начало X-Games и внезапное внимание ESPN было как нельзя кстати. Кто мы и что мы должны, как вид спорта? В любом случае я должен был взять на себя ответственность по рекламе, тому каким должны были увидеть ВМХ массы. Я должен был сказать людям: "Вы не понимаете сути, и очень жаль, что вы не поймете, ведь это в ваших же интересах." На моем пути была масса моментов, где я действительно должен был идти вперед, и было неважно, что то, во что верил я и во что верило ВМХ сообщество - это были абсолютно разные вещи."

    Участие ESPN и появление X-Games позволили показать халфпайп шоу Мэта в каждом телике, каждого дома по все Америке. Мэт нашел-таки экспозицию ВМХ, которую он так хотел. Продажи велосипедов выросли, общественный интерес в ВМХ вернулся к прежним высотам, и вдобавок заинтересовались такие корпорации, как Ливайс, Тойота, а также многочисленные энергетические напитки. Шаг в мэйнстрим стал катализатором быстрого роста ВМХ. То, что было маленьким и бедным быстро переросло в целую индустрию. Проделав путь, который позволил ВМХ стать тем, чем он является сегодня, я спрашиваю у Мэта как он смотрит на ВМХ сейчас: "Я мечтаю о новом крахе". - язвительно сказал Мэт, посмотрев на звезды, словно он искал в них бога. - "Шучу. Это уже совсем другая игра. Мы все в курсе, что должны пожинать плоды нашего спорта, мы должны делать байки, устраивать контесты, а в них должна быть душа, которая создает то, чем мы являемся. Мы должны держать ВМХ в своих руках."

    мэт9

    "Когда у больших корпораций вновь появился интерес к ВМХ, то они стали приходить к нам и говорить что-то вроде: "Опана, ребята, неплохо тут у вас, мы хотим вот это и вон то, отдавайте." Но они не могли просто взять и забрать у нас ВМХ, потому что теперь у нас появились условия. Вот что я пытался сказать ESPN: "Голосом ВМХ должно быть его "сердце", вы не можете сказать нам кем нам быть и что нам делать, даже если вы больше и сильнее с вашими деньгами и титулами, пусть вы все еще доите систему (систему ВМХ), но у вас все равно не будет контроля над ней, ведь вы даже не пытаетесь ее понять. Мы должны остаться на своей волне и говорить всем, кто мы есть, а вы можете вступить в наши ряды и показать нас миру такими, какие мы есть.

    Это было поколение, которое училось сосуществовать с корпорациями. Я надеюсь, что ВМХ продолжает расти и идет другим путем в коммерческом мире, показывает, что он может сосуществовать с чем-то оригинальным и большим, при этом оставаясь самим собой. Я думаю, что ВМХ поднялся лучше, чем любое другое искусство или экстрим. Скейтбординг оказал огромное влияние, но он всегда был "обернут" промышленностью, коммерцией, корпорациями, и ему никогда не стать полностью независимым, как ВМХ. Скейтбординг всегда старался угодить чему-то еще, и это неправильно, нет чистоты что ли. Вот почему я думаю, что ВМХ является чистейшим из всех видов экстрим спорта, мы сразу определились с тем, кем же мы являемся, за доли секунды, еще тогда, когда мы находились в своих дворах, мы оставались независимыми."

    Когда Мэт рассказывает о различных решениях, принятых касаемо ESPN или Тайваня или то, как он покидал Харо, создается определенное ощущение, что он четко видит каков ВМХ и где его место. Как видит сейчас ВМХ тот 13-ти летний мальчик, который пошел неестественно далеко? Это то, ради чего он принес в жертву свое тело и чему посвятил свою жизнь? Я спрашиваю его, то ли это, куда он собирался прийти с ВМХ. Он тут же честно ответил: "Я никогда не намеревался идти с ВМХ дальше своего двора. Я просто старался удержаться, чтобы никто не забрал его у нас и не превратил в нечто, на что я не подписывался. ВМХ стал настолько большим, если посмотреть на то, откуда я пришел, что я не могу подобрать нужных слов для сравнения. Так же, я не в состоянии сравнить ВМХ с тем, какая идея у меня была в то время, хотя эта идея где-то еще там, со мной. ВМХ - это всё для меня сейчас. Я выбрал ВМХ, потому что не было ничего, про что мое сердце и душа сказали бы мне: это то, что тебе нужно и ничего более. Люди всегда спрашивают меня, могу ли я поверить, что все это стало настолько огромным. Я отвечаю, что не могу поверить даже в то, что это все еще существует и продолжает развиваться так долго. 

    Я верил, что ВМХ был чем-то значимым в мире, когда мне было 13 лет. Теперь мне 38 и люди спрашивают меня полагал ли я когда-либо, что ВМХ так разрастётся. Я считал, что за последние 25 лет этого дерьма должно было стать еще больше. ВМХ...у меня нет никакого контроля над ним. Он словно стал жить своей жизнью. Но я всегда буду верить в ВМХ и быть в нем тем, кто я есть.  Некоторые хотят проверить себя, узнать, на что они способны, и вот я всегда буду таким. А еще, это то, чем является ВМХ - свобода не ладит ни с кем. В этом красота ВМХ. Да, ВМХ огромен, но может быть, что все, чего он хочет, это быть глазами того, кто это делает, делает историю ВМХ, или даже просто катается. В ВМХ всегда было хорошо то, что никто не парится по поводу того, что его карман пуст, он просто следует за душой и сердцем."

    мэт12

    Идеальный ВМХ.

    В разговорах Мэт часто ссылается на другую сторону ВМХ, на которую не воздействовала, так называемая, панк-культура, и я был неправ, предположив, что Мэт не считает более "сильной" сторону катания.

    "ВМХ сегодня не настолько идеален, как я определяю идеал нашего спорта. Я видел ВМХ, когда никто не отвлекался на деньги и спонсорство. В то время это никого не интересовало, и все, что для нас действительно было важно - это уничтожать. Это важная вещь в ВМХ, и не имеет значения, что ты делаешь, если ты дико уничтожаешь, ведь тогда ты получишь свою награду. Если ты не вернешься на байк после того, как убивался миллионы раз, если тебе это не по душе, то в таком случае будет лучше, если ты не будешь убиваться эти самые миллионы раз. Если кто-то адски раздает и планирует еще больше, то он получит то, чего заслуживает, потому что здесь нет никак спецэффектов, нет дыма и зеркал, как у фокусников. Когда я вижу, как кто-то клепает трюки, я понимаю, что ему нравится так катать, это может не всегда быть тем, что люблю я, но это то, что любит он и, возможно, любят другие. Раньше нас была небольшая группа, где все любили примерно одно и то же, теперь это огромная община, и все любят разные вещи, но этим и хорош ВМХ - разнообразием."

    Когда Мэт начал кататься, все было по-другому: трюки, велосипеды, стиль, но главное все же - общественное восприятие. Сейчас с ВМХ смирились, рейсинг включили в олимпийские игры, и едва ли в музыкальном клипе не покажут футжем-вип. А Мэта, как раз, ВМХ привлек тем, что общественность не признавала этот спорт. 

    "Я начал кататься, потому что мне не было интересно быть крутым пацанчиком у себя на районе. Я увидел, что ВМХ это то, что нужно именно мне, ничего другое мне просто не подходит. Я решил распрощаться с социальными гонками в школах, возможностью попасть в какую-нибудь банду и все в таком духе. Для меня ВМХ был способом избежать всего этого."

    мэттт11

    Благодаря своим природным талантам Мэт быстро оказался на пьедесталах контестов в новом мире соревнований, интервью, фанатов, прессы и того внимания, которое он стремился избегать.

    "МНЕ НЕ БЫЛИ ВАЖНЫ ПОБЕДЫ ИЛИ ПОРАЖЕНИЯ. МНЕ БЫЛО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВАЖНО ЛИШЬ, ЧТОБЫ МЕНЯ НЕ ПРИШЛОСЬ ВЕЗТИ В БОЛЬНИЦУ ПОСЛЕ ПОПЫТКИ 900 ИЛИ УДАРА ГОЛОВОЙ О РАМПУ."

    "Мне было 13 или 14, и я, блять, ненавидел всё это. Я был простым застенчивым ребенком, который хотел ездить на велосипеде, поэтому я старался не иметь дел вообще с чем-либо еще. Это был первый раз, когда кто-то оценил то, что я делаю. Катание было очень важно для меня, потому что это было действительно моё, и я не должен был побеждать или выигрывать, я просто катался. Я не хотел ни с кем соперничать. Для меня было лучше просто покататься. Мне не были важны победы или поражения. Мне было действительно важно лишь, чтобы меня не пришлось везти в больницу после попытки 900 или удара головой о рампу. Но независимо от того, упал ли я или сделал, что хотел, я ахуенно рад, что пошел на это, что рискнул, и это именно то, что делает меня счастливым. Для моего счастья не имело значения повезут ли меня в больницу или я выиграю всех и вся, я был счастлив, потому что попытался."

    Жажда смерти.

    Наплевательское отношение Мэта к победам и поражениям связано с редким, возможно, эксцентричным мировоззрением. Он смотрит на мир своими глазами. Он человек с блестящим умом, даже уникальным. Он несет в себе талант, фантазию и имеет удивительно безрассудное воображение, если, конечно, такое бывает. Такие умы редко удовлетворены простыми "черно-белыми" победами или поражениями. Мэт словно всегда голоден, только вместо еды ему нужно все узнать и все оспорить: гравитацию, реальность, смерть.

    "Небо является отличной средой неизвестных возможностей". - Говорит Мэт, глядя в ночное небо с детской увлеченностью. - "Оно широко открыто из-за запрета и страха того, что можно упасть на землю. С массой, которая у вас там в полете, вы можете получить самые невероятные чувства, вы можете почувствовать себя супер героем. 

    мэт 4

    "НА САМОМ ДЕЛЕ, Я ХОЧУ ИГРАТЬ В ЗВЕЗДАХ. Я СОБИРАЮСЬ КАК-НИБУДЬ ВЫБРАТЬСЯ В СТРАТОСФЕРУ, ОТДОХНУТЬ ТАМ, РАССЛАБИТЬСЯ, ПОСМОТРЕТЬ НА НАШУ ПЛАНЕТУ, А ЗАТЕМ СПУСТИТЬСЯ ОБРАТНО, ПРИЗЕМЛИВШИСЬ В СОБСТВЕННОМ ДВОРЕ."

    Стритовое катание заставило меня посмотреть на все с другой стороны и, как ни странно, мне захотелось заняться бейсджампингом, чтобы иметь возможность посмотреть на мир без каких-либо барьеров и ограничений вокруг меня. Благодаря бейсджампингу небоскребы, мосты и другие огромные сооружения выглядят, как детские площадки. Если я нахожусь на крыше здания, и я захотел спрыгнуть - я сделаю это. Или, если я хотел взять парашют и поехать на вулкан, забраться до самых звезд, но из-за восходящих потоков теплого воздуха я не мог совершить прыжок, то я все равно находил способ сделать это. Я не играю по обычным правилам, ведь я могу играть везде и без правил. На самом деле, я хочу играть в звездах. Я собираюсь как-нибудь выбраться в стратосферу, отдохнуть там, расслабиться, посмотреть на нашу планету, а затем спуститься обратно, приземлившись в собственном дворе."

    Образ 38-ми летнего мужчины, желающего играть со звездами можно интерпретировать, как разум, проигравший мечтам и фантазиям, но это не так. Мэт Хоффман живет своей мечтой. После моего визита, Мэт прислал мне много писем с видео о том, как он бежит по краю горы в Хуахине или всей семьей летает на воздушном шаре, как прыгает из его корзины, несмотря на опасения его юных дочурок и сына.

    За свою жизнь Мэт прыгал из сотен самолетов, с мостов и башен с и без велосипеда, летал над коралловыми рифами и вулканами, и ничего, кроме огромного веселья и парашюта за спиной. Это то, что заставляет его сердце биться чаще, когда травмы не позволяют кататься на ВМХ. На протяжении всего своего катания и полетов в поднебесье, смерть всегда была очень близка. Но ближе всего, наверно тогда, когда он попытался сделать дабл-бэкфлип, отправившись для этого на неизвестную, смертельно опасную гору Кьераг в Норвегии, где однажды он обнаружил, что падет с 975 метров на скорости 240 км/ч, потому что цепь зажевала штанину. Его оценка того, что можно, а что опасно - редка черта характера - отважность. Его ум находится в опасном состоянии, в котором граница между наслаждением и опасностью размыта, а эти понятия пересекаются, это состояние является как эйфорией, так и саморазрушением. Но что им движет и о чем он думает? Что произошло с мальчиком из пыльной старой Оклахомы, которая сделала его великим Мэтом Хоффманом?

    "После того, как ты мечтал о чем-то и при этом не боялся смерти и каких-либо ограничений вообще, то ты уже никогда не сможешь мечтать как-то иначе. Я мечтал так всю свою жизнь. У меня нет выбора. У меня есть все эти мечты, но они не чувствуются, как какое-то благословение, скорее - проклятие. Я пересекал черту так много раз. Я делал вещи, которые доводили меня до такого, что я действительно был ТАААК близок к смерти. Что я вспоминаю, когда думаю, как я выжил тогда? Я думаю, что я не должен быть жив в данный момент и давать это интервью. Я всегда стараюсь анализировать себя, почему я принял те или иные решения. На самом деле, я просто делаю так, как подсказывает мне сердце, а во многом благодаря инстинктам я все еще жив. Я полагаюсь на инстинкты. Это просто путь, по которому я иду. Я уважаю опасность. Я все время поражаюсь, как много я могу сделать, и любой может сделать, если он действительно захочет этого. У меня нет желания умереть, у меня есть желание жить." - Говорит Мэт, цитируя свое золотое правило жизни. - "Я так благодарен жизни, хотя, у меня было много испытаний и невзгод. Я стал обстоятельнее, я думаю, мне повезло, что все зашло так далеко. Завтрашний день для меня всегда, как некий бонус."

    На пике своего прогресса в катании и бейсджампинге, у Мэта с его женой Джеси, на которой он женился в 21, появляются дети. Это изменение побудило его пересмотреть свою жизнь, и он обнаружил горькую правду. 

    "Я пытался думать более консервативно, но я просто не могу. Я проживаю свою жизнь так, как считаю нужным. Мои дети, пришедшие в этот мир, заставили меня радоваться чему угодно. Вроде бы вот, Джеси беременна Джианной, и я подумываю насчет того, что нужно остыть, не проходит и мгновения, как она уже родилась, а я выпрыгиваю на байке из самолета на высоте 5 тысяч метров и кричу, что есть силы: "ЮЮЮЮХУУУУУУУУ, АХРЕНЕТЬ, У МЕНЯ РОДИЛАСЬ ДОЧЬ!!!!!!"

    мэт8

    Мне нужно было принять то, что я никогда не изменюсь, буду тем, кто я есть. Я думал, что мне нужно было успокоиться, в смысле охладить пыл, стать спокойнее, но в то же время, я ведь от природы такой - спокойствие это то, что убивает меня."

    Авария.

    Во второй половине дня 29 октября 2008 года Мэт отправился на своей машине забирать детей из детского сада. Но так и не приехал. В километре от дома Мэта в его машину влетел грузовик, который мчался с включенными стоп-сигналами. Пережив многочисленные ужасные падения с байка и прыжки с парашютом с небоскребов, жизнь Мэта стала немного обычной. Я бы сказал прозаично повседневной.

    "МИМО ПРОЕЗЖАЛ ПАРЕНЬ, ОН ОСТАНОВИЛСЯ НА ОБОЧИНЕ, НО НЕ СОБИРАЛСЯ МНЕ ПОМОГАТЬ, ПОТОМУ ЧТО ДУМАЛ, ЧТО МНЕ ОТРУБИЛО ГОЛОВУ."

    "Когда грузовик мчится мимо знака ограничения скорости 90 км/ч и таранит тебя, перед глазами пролетает вся твоя жизнь, и тут ты понимаешь, что за нее надо было бороться, в голове примерно такая мысль: "Это ж блять МОЯ жизнь!!! И она висит на волоске..." Я был очень близко, я смотрел смерти в глаза много раз, но я по-прежнему жив. Когда подобное происходит с кем-то еще, или кто-то делает что-то опасное на каком-нибудь фото, и там они держаться за свою жизнь... я словно ощущаю это все на себе, как будто это моя жизнь, и мне нужно бороться."

    Он говорит мне это с гневом в голосе. Но он описывает аварию, как будто речь идет о взломе или бешеной цене за парковку. Мэт делает паузу, успокаивается и продолжает свою рассказ в более тихом тоне. 

    "Грузовик ударил меня на скорости 120 км/ч  и переехал машину по капоту. Если бы я был на полметра дальше, грузовик проехал бы по мне. Грузовик пролетел над передом авто и задние колеса закрутили меня, машину стало разворачивать, и я так преодолел метров 30, пока удар о деревья не остановил меня, и я вырубился. Раньше, когда я приходил в себя, после какого-нибудь падения, вокруг меня были люди, которых я знаю. Но в этот раз вокруг не было никого. Это было странно и ужасно. Я подумал: "ЧЕРТ ПОБЕРИ, МОИ ДЕТИ! ОНИ ЖЕ В МАШИНЕ!", я посмотрел назад и увидел детские сиденья и разбитые окна... В тот момент я плохо соображал."

    Мэт вновь переживает все эти ужасные моменты с болью. Я почувствовал себя неловко за то, что напомнил ему про все это, я пытался придумать, о чем можно было бы поговорить еще, но в моей голове мысли были только об этом. 

    "Мимо проезжал парень, он остановился на обочине, но не собирался мне помогать, потому что думал, что мне отрубило голову. Я сказал ему: "Я только что пережил этот пиздец, так что не надо мне говорить, что у меня теперь нет головы!" Я не был пристегнут ремнем безопасности, именно поэтому я порвал плечо, прям полностью, весь сустав, все мышцы, все нахер. Моя рука частично парализована сейчас, она действительно херово работает. Несмотря на то, что авария произошла, это действительно неприятно, но я все еще жив!! Мне уже надоело об этом постоянно думать, но не могу ничего поделать, мысли об этом просто постоянно лезут в голову."

    Новые пределы.

    Частично парализованная рука Мэта является лишь дополнением к очень длинному, и даже задокументированному списку травм, в котором и без того есть бесчисленное количество сотрясений, переломов, вывихнутых суставов, порванная селезенка, кома, в которой Мэт был ни раз, в общем все то, что может угрожать продолжению катания. И тем не менее, столкновение с грузовиком отличается от предыдущих травм. Авария с грузовиком открыла новую главу в жизни Мэта, которая не могла остаться без внимания в виду появившихся ограничений. 

    "Было много случаев, когда я не должен был снова начинать катать из-за травм, но в этот раз я на самом деле понимал, что было не так, когда я попал под грузовик, из-за чего моя рука не работала. Я думал, как теперь кататься на байке с одной рукой. Теперь я должен был выяснить не то, как выучить что-то новое, речь уже не шла о прогрессе, я должен был переосмыслить все, разобраться со всеми новыми ограничениями, с целым рядом новых трудностей, все это я должен был преодолеть. Мои границы возможного сместились, теперь я едва ли был в состоянии чистить зубы по утрам, я не мог держать руку поднятой, речь уже не могла идти о том, что я хотел сделать 540 ноу-хэнд сегодня вечером...

    мэт7

    Встреча с грузовиком создала новую эру моего катания. Первая это та, где я выигрывал все подряд, во второй же появилось большое количество нереальнейших людей: Бествик, Таброн, Мирра, Джей Мирон, Деннис МакКой, Джон Паркер. Все эти ребята удивительны, это была эпоха, где мы подталкивали друг друга к чему-то новому, бросали вызовы другим. И вот теперь третья эра, где я попал под грузовик и должен был выйти из игры, потому что я не мог в нее больше играть..."

    Поскольку после аварии Мэт носит на плече специальный фиксатор, который держит его плечо в положении как у тиранозавра (для большей безопасности), в движениях он сильно ограничен. Без этого фиксатора простого рукопожатия было бы достаточно, чтобы вывихнуть Мэту плечо. Как и после других серьезных травм, он бросил вызов медицинскому заключению и нашел решение, которое позволило ему катать. В возрасте 38-ми лет его тело так потрепано, что напоминает Франкеншейна, состоящего из скрепленных вместе донорских частей, титановых штифтов, синтетических связок и огромного количества швов и шрамов. Тем не менее, он продолжает катать, не в силах уйти от ВМХ - источника травм. Очень сомнительно, что любой другой человек из любого вида спорта, будь то скалолазание или мотокросс, который бы нанес столько же вреда своему телу, и все это в течение такого длительного срока, преодолел бы эти травмы, да и вообще, остался до сих пор жив и продолжил заниматься своим делом дальше. Но Мэт считает, что вся эта боль и эти страдания вполне оправданы.

    Когда ты не катаешься из-за травмы, то скорее всего, ты смотришь на ВМХ с негативной точки зрения. Я падал, я чуть не потерял свою жизнь, я был в коме, и все это из-за ВМХ. Но я вернулся к нему, и я говорю себе: "На*уя я это делаю!? Ну, реально, вот зачем?! И я все еще это делаю!" Когда я впервые начинаю кататься в своей рампе после долгого перерыва, то заставить себя это делать снова довольно трудно. Как только я начинаю ехать на байке, я чувствую себя, как дерьмо, вот что это такое. И из-за этого я еще меньше катаюсь. Но тут я понимаю, стоп, вот же, вот почему я катаюсь! Я катаюсь, потому что я совершенно свободен прямо сейчас! От каждого решения зависит моя жизнь, здесь и сейчас. Если так подумать, то я ни в чем не ограничен, но мой разум все же что-то подсказывает мне. Но я могу бросить вызов чему угодно прямо сейчас. Я чувствую это сердцем, это моя жизнь. катание так забивает мою голову, что я фокусируюсь только на нем, а все остальное словно исчезает. И это превращается в единственную задаче передо мной: катать и быть счастливым, превратить это в нечто, чем я гордился бы. И с этого момента все остальное в мире, что могло бы меня потревожить или отвлечь, больше не существует, потому что в этот самый момент, единственное, что имеет значение и является самым важным в моей жизни - это катание... Некоторые люди любят косить газон, это - тоже самое. Катание - это способ вернуться к тому, что является по-настоящему безмятежным.

    мэт6

    Перед встречей с Мэтом в тот вечер в пыльном баре, я слышал о нем всякое. Я слышал, что Мэт слишком сильно бился головой, и теперь малость свихнулся и плохо различает реальность, и поэтому взять у него интервью было бы невозможно. Еще мне сказали, что сейчас страшно смотреть на то, как катается Хоффман, ведь у него теперь куда меньше контроля после трёх-летнего перерыва (из-за аварии), а его безрассудность непоколебима, и любая поездка может стать последней,  но Мэту нормально, он хотел бы закончить в сиянии славы.

    Бесспорно, ущерб для жизни был нанесен и он берет свое. При одном из падений в самый низ рампы Мэт потерял способность ощущать голод. Он должен напоминать себе, что нужно поесть, как вы или я напоминаем себе, что нужно почистить зубы, ведь иногда мы забываем. Когда Мэт не забывает поесть, он ест что-нибудь очень острое или кислое или горькое, с дичайшей  приправой, в общем, что-нибудь такое, из-за чего он мог бы хоть что-то почувствовать своим "отключенным" языком.

    Его разговоры могут "уплыть" в неизвестность, в звезды и еще дальше, но они всегда заканчиваются смехом, отражающим подлинно великолепный ум Мэта.  Независимо от его богатого воображения и безвкусной диеты, слухи о том, что у него поехала крыша, что слишком много бился головой, абсолютно не соответствует действительности. На протяжении всей нашей беседы он всегда четко выражал свои мысли, общение было веселое и интересное, а катание безупречное. Когда Мэт пр имне катал в своей рампе за домом, он был очень плавным, амплитудным, и ни разу не упал, а катал он и вовсе без фиксатора для плеча, который оставил в Париже. Мэт впервые за долгие годы катался без каких-либо ограничений. 

    Я стал воспринимать Мэта не как все мирно известного Кондора, встреча с которым заставляла меня нервничать, а как щедрого, очень веселого, опытного райдера, который обожает нарезать круги на своем электромобиле в то время, как его ответственная восьмилетняя дочка неодобрительно шепчет "папа…".

    Я бы сказал, что у Мэта беззаботный и спонтанный характер безответственного подростка. Заразительный характер...

    Пока я был с ним, большинство райдеров, которые проводили с ним время, прыгали с Мэтом из самолета и набивали татухи, как у зеков, причем набивались эти тату полу парализованной рукой пьяного Мэта, который узнал, как их делать только, когда забил в интернете "как сделать тату".

    мэт13

    Прежде всего то, что бросается в глаза, так это скромность и сдержанность, несмотря на все его многочисленные достижения. Мэт - райдер, который как никто другой был далеко впереди всех в течение такого долгого времени и был главным источником прогресса всего ВМХ, и только неудачи, повлекшие проблемы со здоровьем, мешают ему прогрессировать дальше.

    Конечно, сегодня райдеры делают больше випов, флипов и градусов, но если судить по отношению к уровню своих сверстников и своего времени, то вряд ли кто-то может не согласиться, что Хоффман является величайшим райдером всех времен. Трудно представить кого-то еще, кто сможет осуществить такое же превосходство над современниками и устроить революцию в ВМХ, хоть отдаленно напоминающую ту, что в свое время устроил Мэт Хоффман. Таким выглядит Мэт в моих глазах, но так или иначе, мои глаза закрыты. Может прийти другой Мэт со своим новым уникальным видением того, что он делает, и он может видеть дальше, за пределы того, до куда могут видеть остальные. Это естественный процесс эволюции: длительные периоды медленного развития чередуются огромными скачками, вызванными очень редкими и талантливыми людьми. Мэт Хоффман, без сомнения, является одним из них.

    Достижения Мэта выходят за все разумные пределы. С Хоффман Байкс Мэт поднял уровень велосипедов, привел его из домашней мастерсткой на высококлассное производство в Тайване, благодаря которому мы все теперь в выигрыше. Он внес большой вклад в развитие независимых контестов и трюковых велошоу, Мэт сыграл важную роль в том, чтобы Х-Геймс добились своего успеха и стали катализатором для создания мировой экстримальной спортивной индустрии, и он был огромной движущей силой роста ВМХ.

    Несмотря на то, что Мэт в какой-то момент погряз в большом бизнесе, он все равно остался независимым и подходил ко всему в духе "сделай сам". Без Мэта трудно себе представить великого Дейва Мирру с часами инкрустированными бриллиантами на руке и бесчисленное множество других райдеров, выигравших на ВМХ. От того, что Мэт так помог стольким, сам он получил относительно мало. Но для человека, который живет за свободу, следует своему сердцу, для того, у кого однажды штанина попала в цепь во время спуска с километровой скалы, деньги ничего не стоят, это лишь топливо, которое подпитывает его идеи. Богатство Хоффмана - это не гараж полный дорогущих авто, это его воспоминания, его наследие, безупречность и самоуважение.

    "Я горжусь тем, что я делал только то, что подсказывало мне сердце. Вот почему у меня так много замечательных, дорогих и любящих друзей, и они понимают, что я принимаю решения в лучшую сторону для чего-то, что не всегда хорошо лично для меня. Хотя, это сводит многих моих друзей с ума, и это делает мою жизнь немного сложнее. Но я делаю только то, во что я могу по-настоящему верить. И это то, чем я горжусь - верой в то, что делаю".

    "Я делал много трюков, я выкладывался по полной на каждом из них, я жил всем этим. Но я уже достаточно поиграл в эти игры, и теперь я уже не забочусь о каких-либо достижениях. Я счастлив, что у меня больше нет интереса так жить, теперь я вдали от того, что привело меня сюда. Теперь я оглядываюсь на все это и снова ищу настоящую причину, почему же я катаюсь на ВМХ. Я буду рад, если за то время, что я смогу еще прокатать, мне удасться увидеть решения определенных проблем, и я знаю: то, во что ты веришь - очень важно, ты можешь сделать все, что угодно".

    Сейчас Мэт обычно катается один и только лишь его собака по кличке «Шокер» периодически выглядывает из-под рампы, почесывая ухо задней лапой в то время, как пару лошадей жуют траву на соседнем поле.

    Спустя 25 лет тот юный паренек, который когда-то впервые попробовал катнуть в рампе в своей пыльной Оклахоме, вернулся крепким взрослым мужиком на свой задний двор в свою любимую верт-рампу. Он бросил вызов всему, расширил границы возможного, вдохновил тысячи людей, и сделал так много для ВМХ, а теперь он вернулся к корням. И вновь мечтает побыть ребенком, катающимся на своем заднем дворе ни для кого, кроме самого себя, где нет ничего, кроме момента…Момента истинного ВМХ.
    По материалам bmxashka.ru

    Tagged under

    Leave a comment